[ DATABASE: NEGLECT ]
[ FILE: § 36.3_ОБЕЗДОЛЕННЫЕ ]
[ PROTOCOLS: EN // BY // RU ]
[ CURRENT SECTOR: RU_ACTIVE ]
---
смотрел на неё, беззвучно шевеля губами и иногда посмеиваясь.
– А если открыть семафор? – донеслось до Сирожи, потом он что-то поменял в схеме и нахмурился: – нет, так хуже…
– Ну что там? – Нетерпеливо спросил Сирожа. – Давай быстрей, а то скоро дуболом придёт!
– Кто-кто?
– Ну, Шима. Со своей волшебной палочкой.
– И что?
– Смеяться будет.
– Ну ладно. Итак… ох ёпсель-мопсель, сколько боли! – Ptyś даже схватился за голову.
– Не. Не-не, это мне не подходит, рисуй другой.
– Что значит «рисуй другой?» Я не могу нарисовать или придумать мир за тебя, я лишь могу сказать, нужен ли он тебе, каким он будет и не крякнешься ли ты от своего творения.
– Как это – крякнусь?
– Ну-у, – теперь уже Ptyś постучал пальцами по столу, потом фыркнул и добавил: «Ну – мозгами крякнешься… или вообще… я продолжу?»
– Давай, – после некоторого раздумья Сирожа махнул рукой, – хуже теперешнего быть не должно.
– Прошлый мир ты потерял по собственной глупости – кто бы сомневался – новый… да, новый тебе нужен. Ты свободная личность и можешь в любой момент покинуть это место, где тебе пришлось испытать столько боли. Хм, странно, так и написано: боль, свободная личность, раны заживают медленно. Какие раны, что за боль? Это про тебя ли? Ладно, идём дальше… а вот здесь вообще прикольно: от нового мира ты получишь весьма болезненные ощущения и горькое разочарование, но избегать этого испытания не стоит. Если ты справишься, то будешь избавлен от… от…
– От чего? – Казалось, он нетерпеливо забил копытом.
– «От повторения подобного испытания…» – да, так и написано! Идём дальше. Теперь смотрим, каким он должен быть и как ты его испортишь.
– Ничего я не…
– Та-дам-м-м! – сначала раздался крик, а потом уже и скрипучие шаги.
– Потом… – успел сказать Сирожа и в комнату ввалился Шим-шим.
Он снял дождевик и повесил его ближе к печке на огромный шест, который приволок с собой, и только после этого посмотрел на Ptyś-я, явно не зная как себя вести. Сначала сделал серьёзное лицо, потом махнул рукой и бросился обниматься, достаточно больно хлопая его по спине и приговаривая: «Ты где пропадал, балда?»
– Сам ты балда. Это вы куда-то пропали…
Не успели они дообниматься и избить свои спины до синевы, как за дверью опять раздались шаги и в комнату ввалился Бяша. Румяный и довольный жизнью, он бросился к друзьям, так что спине Ptyś-я опять досталось.
– Ты же говорил, что не придёшь, что у тебя на дальней ферме сеанс гипноза? – Сирожа пытался разбить кучу друзей на составляющие.
– Да ну! Мне что – восемнадцать, чтобы на всех сеансах участвовать?
– А как же без тебя?
– А никак! Потом проведу! Наливай!..
Стало смеркаться, поэтому Прадмову они выпили залпом, а потом Сирожа поставил на стол керосиновую лампу – добавив, что так уютнее – и быстро приготовил вторую книгу Трилогии.
И тут потекли, хлынули разговоры. Они сидели и смотрели друг на друга ясными блестящими глазами, как будто им опять по двадцать лет, вспоминая всё начиная от школы и…
– А помнишь…
– А ты помнишь…
– А помнишь как…
– Как он может помнить, он же тогда уже ушёл…
И тут пришла очередь вспоминать Ptyśю… ох, лучше б не вспоминал, ох, а как он это вообще мог забыть, ох…
Он вспомнил, что все эти друзья когда-то не просто пропали, а, как говорят, отправились в мир иной. Сначала, первым, Шима – лет двадцать назад, потом через десять лет Сирожа, и совсем уже недавно, пять лет назад, за ними отправился Бяша. Причём все они погибли как-то странно. Про Шиму врач сказал, что он забыл дышать, Сирожа столкнулся с машиной, Бяша… – Ptyś прогнал воспоминания, а я (автор) не психотерапевт, чтобы их вытягивать наружу.
– Ты что молчишь? – спросил кто-то.
– Думаю. Вспоминаю. – Он старательно отвёл глаза. – А ты думаешь делать следующий замес?
– У тебя перед носом стоит, иди руки мочи!
Беседы кончились глубоко за полночь, когда все завалились спать, утомлённые делами и Пятикнижием.
Все, кроме Ptyśя. Он не знал, что ему делать, а потому не стал дожидаться рассвета, закинул котомку с несъеденным бутербродом за спину, выскользнул из двери, болтающейся на одной петле, стараясь не скрипеть и краем-краем, полем-полем, через плетень, на коня…
– Ну что ты за человек, – сзади раздалось грузное пыхтенье Сирожи, – опять смываешься?
– Нет-нет, что ты! – шёпотом ответил Ptyś, – я вспомнил: у меня там срочное дело! – он махнул рукой в сторону светящегося аквариумного стекла и добавил для убедительности: – у меня там утюг не выключен.
– А ты вернёшься? А что такое утюг? А с тобой можно? Я с тобой пойду!
– Ну куда ты пойдёшь, ты же замёрзнешь!
– Ну и пусть!
– Не нужно. Иди домой… – Он замялся на секунду и выдавил: – я вернусь…
– А как же мой мир? Мы ведь только начали!
– Твой мир твоим и останется: я всё как следует обдумаю и тебе сообщу. На почту напишу, у тебя же есть почта?
– Да, конечно… – он поднял глаза к небу, вспоминая: – cocarecatura@gmail.com , только в теме письма сделай пометку «Для Сирожы». Сделаешь?
– Конечно! – Ptyś быстро-быстро закивал головой, думая, что электронная почта у человека есть, а что такое утюг – не знает! Хотя кто сейчас утюгами пользуется…
– Честно?
– Ну конечно.
– Честно-честно?
– Честнее не бывает, – Ptyś согласно кивнул, махнул на прощанье и выпрыгнул на лестницу, стараясь побыстрей скрыться из виду.
Потом, чертыхаясь, сгорая от стыда и чуть не плача, он долго прятался за кустом, ожидая, когда Сирожа перестанет в пустой надежде смотреть в пустое чёрное окно своими ставшими пустыми огромными чёрными глазами. Как бездна в бездну…
Затем на цыпочках вернулся и как следует закрыл все запоры и задвижки на этом чудо-зеркале… тьфу ты – чудо-окне, конечно. Чудо-двери. И, чтобы наверняка, он взял булыжник, который с трудом мог поднять, и подпёр им дверь снаружи.
***
Фу-у, он побежал по тропинке, стараясь как можно точнее восстановить в памяти свою прошлую прогулку с Упдепре. Вот здесь должно было быть дерево, его надо обойти справа… упс, не успел – в темноте он воткнулся в то самое дерево – вот здесь должен быть левый поворот, вот здесь… люк, почему-то открытый, тоже оказался чуть раньше, чем Ptyś предполагал. Причём получилось так, что в него он упал вперёд головой и полетел в кромешной темноте, будто на скелетоне – этот вид спорта он никогда терпеть не мог, и вот, оказывается, почему!
– Стоять, Зорька! – из его груди вырвался крик, оставшийся где-то позади. – Сверхзвук, что ли? – мимоходом подумал он, вдруг понимая – это было как озарение – что Neglectу всё равно, хороший или плохой человек падает с его крыши.
Наклон шахты из вертикального стал превращаться сначала… в какой сначала? – летя с зажмуренными глазами, думал Ptyś, – в наклонный наклон? Потом в горизонтальный, потом он затормозил головой так, что прикусил язык до крови, но не это главное, а то, что от удара вспыхнул свет.
Опять загорелась паутинка под потолком, освещая всё вокруг и вселяя уверенность, что он на правильном пути и ещё может работать головой.
– Спасибо! – попытался сказать он, но из-за прокушенного языка получилось какое-то «си-си-си». Ну а потом он вспомнил оставленных друзей и ему опять стало тошно. – Надо подумать, надо подумать, надо подумать, – он шёл по к Neglectу, стараясь этими словами заглушить и не дать влезть в голову другим мыслям.
Добравшись до своей комнаты, он не лёг спать, как хотелось бы – он знал, что не сможет уснуть, а сел за стол и продолжил изучать… рассматривать схему мира Сирожы.
Итак, на повестке дня… он глянул на графин возле чёрного окна – на повестке ночи вопрос: «каким должен быть мир Сирожи и каким образом он его испортит».
Чем дольше он сидел за столом, тем интереснее вырисовывалась картина. Интересней и тревожней, что ли. Он даже сверился с «Руководством по созданию новых миров», потом с «Пояснениями к руководству» и «Пояснениями к пояснениям» – по всем статьям выходило, что создание потребует от Сирожы огромных затрат энергии, мужества и т.д. и т.п, вплоть до готовности к риску, но сил на это у него хватит! Остаётся непонятным, знает ли он об этих своих силах-возможностях или даже не подозревает? – подумал Ptyś, разглядывая не до конца понятный мир. Был он нельзя сказать, что странный – был он непохож на его собственный. Яркий, в некоторой степени безрассудный, не привыкший скрывать свои инстинкты под покровом бледной добродетели. В нём бушевали архаичные опасные силы, которые, как ни странно, могли уживаться с любовью и мягкостью. Более того, эта самая любовь, используя только ей понятное слово «настойчивость» могла пусть не полностью подавлять эти жуткие силы, но достаточно твёрдо их контролировать. И их, и энергию, которая эти силы питала, причём практически без всяких лишних затрат любви и мягкости.
– Эх, я бы делал не так, я бы… – он сидел за столом, подперев голову ладошкой, в этот самый момент голова соскочила и он чуть не упал со стула. – Э-э, дремать не надо! Да и не важно, как бы делал я, если этот мир не мой. Постой-ка, а это что за приписка карандашом на чертеже? – он обратил внимание на одну детальку, не замеченную сразу: «Сам Сирожа ничего не сотворит, но ему может помочь справедливость».
– Меня терзают смутные сомнения – это на кого намёк? Прочь тревоги, прочь сомненья, дай-ка я лучше посмотрю, как он свой мир поломает!
Ага, понятно, ага, ага – отнестись объективно и критически к самому себе, ага, взять быка за рога и больше не повторять своих ошибок – я ему всегда это говорил. Что ещё? Главное – спокойствие и честная игра с самим собой, да и с Сирожей тоже… Пааааастооооойте! Ересь какая-то: это мне придётся расхлёбывать результаты косяков и промахов – что за высокий слог – допущенных мною же?! Чтобы не повторять их и потом не обижаться на себя самого?! Не хочу! Я здесь ни при чём! И никакая я не справедливость!
Тьфу! – Ptyś встал из-за стола и бросился на кровать лицом вниз, зарывшись в подушках.
Ai-Yoi-Yachikichiki
– В последнем абзаце мне всё понятно, но откуда у него взялись какие-то «Руководства по созданию новых миров», «Пояснения к руководствам» и «Пояснения к пояснениям?» Кто крот? Кто информацию сливает? Девчонки, говорите честно, мы же как договаривались? – Ай даже себе показалось суровой.
– Это не мы! – Замахали руками обе. – Да мы и книг таких не знаем!
Потом, помолчав минуту, Ёй добавила: «Это ему сорока на хвосте принесла».
– Тогда уж белочка. – Добавила Ячикичики, попутно вспоминая, не забыла ли она удалить из книжек библиотечные формуляры.
---
[ END OF FILE § 36.1 ]
Обсудить этот фрагмент архива, поделиться теориями о происходящем в Neglect и найти полные версии хроник можно в моих личных координатах: 👉 [Instagram] // 👉 [Threads]