Я люблю просыпаться с восходом солнца, но не в такую же рань! На рассвет не было даже намёка, когда эта троица меня разбудила и мы двинулись в путь. Я налегке, только с небольшим рюкзачком для бега, ребята были экипированы по-взрослому – к каждому была привязана маленькая тачка наоборот…
Я всю жизнь мечтал о производстве таких одноколёсных тележек: от багажника сложной формы, установленного на маленьком колесе, тянулись две длинные алюминиевые оглобли и крепились к широкому поясу, так что их практически не надо было держать в руках. Сверху была надёжно привязана поклажа. Горная обувь, плотные пыльные штаны и куртки – сейчас ребята производили впечатление опытных путешественников, совсем не так, как в прошлый раз.
– Классные тележки! Я бы только сделал багажники съёмными, чтобы на них можно было ставить всю конструкцию.
– Зачем?
– Тогда было бы удобно не только по тропинкам, но и по снегу, как на санях.
– Ну так и здесь так же! Только снимать не надо – просто повернул вверх ногами, ручки прикрепил под другим углом – и готово! Prowadź nas, pan Susanin!1
К тому времени, когда кончилась дорога, стало светать.
– Вон наша цель! – указал я на гору прямо по курсу. – Казалось бы рядом, но вот это поле придётся обходить вокруг.
– Здесь же полоса всего сто метров! А обходить придётся больше километра! – недовольно проворчал Нехай.
– Поле недавно запахали, вдобавок позавчера дождь прошёл – увязнем!
– Позавчера – это не вчера! Я пойду напрямик и подожду вас… прямо возле той просеки, где столбы в лес входят, идёт?
– Может он прав?
– Нет, – у меня не было настроения что-то объяснять и доказывать, – под столбами так под столбами.
Через несколько минут, отойдя на приличное расстояние, мы обернулись. Нехочуха с рёвом, доносящемся и до нас, вырывал из земли ногу, как будто это было дерево с корнями, переносил её немного вперёд и вытягивал вторую, чтобы потом попытаться подтащить телегу, увязшую в грязи до половины колеса.
– Может подождём?
– Зачем? – ответили они в унисон. – он не вернётся, будет идти до конца. Почему ты не сказал, что будет так плохо?
– Я сказал.
– Что так плохо – не сказал!
– Если бы я был один, и усталый возвращался домой, я бы тоже пошёл напрямик. Правда, я не знал, что тележка будет так проваливаться.
– Да, колесо узкое, надо было на сани ставить.
– Надо было в обход идти!
Странное дело, но когда мы пришли к точке нашей встречи, Нехай почти перешёл... переплыл поле. Он был весь в грязи, практически по уши. Очевидно, что ему приходилось падать, нырять и выныривать - за ним тянулся свежевырытый ров глубиной в полметра.
– Всё нормально, – прохрипел он, выползая на траву, – там всего лишь в одном месте топко, а в остальных грязи только по колено. – Потом попытался было сесть, но упал плашмя: – ты почему не сказал, что будет так плохо?
– Я сказал! И тебе, и им – два раза!
– Что так плохо – не сказал!
Падая, он отцепился от тележки, поэтому пока он стирал с себя грязь, мы пытались вытащить на твёрдую почву почти намертво застрявшее колесо, и при этом не запачкаться.
Наконец, он более-менее почистился, отдышался и повернулся ко мне: «Смейся, смейся. Когда человеку доставляет радость беда другого – это низко!»
– Да я…
– Да ты, – передразнил он.
– Да я совсем по-другому поводу! Вон, ещё полкилометра вверх и ваш тоннель!
– И ты от этого прямо счастлив?
– Да, и мы с вами попрощаемся! Вам – внутрь или куда там, мне – домой!
– Мы так не договаривались! А вдруг там охрана, тупики или пропасти, или вообще Барлог какой-нибудь, демон ада? Спрятался за занавеской с гантелью за пазухой? Мы же ничего не знаем, а ты практически местный!
– Какой Барлог – я там ни разу не был!
– Рассказывай! Ты же сам писал в статейке на своём блоге (каюсь - было) – гора, наверху деревья ровными кругами – и это на крутых склонах! Дождя неделю не было, а деревья стояли мокрые, ну? Ещё телефон и фотоаппарат у тебя тогда сразу отказали – не писал, скажешь?
– На горе был, а в шахте этой вашей – ни разу!
– Так мы быстренько заглянем в неё, осмотримся, и сразу потом на гору полезем, мы же так договаривались!
– Тогда пошли быстрее!
– Не рад ты нам, ой – не рад! Такое впечатление, что в прошлый раз мы встречались совсем с другим человеком.
– Да, молодым, задорным…
– Придурковатым, – подсказал я.
– В хорошем смысле слова!
– А у этого слова есть и хороший смысл?
– У всего есть хороший смысл… вот говори первое, что в голову взбредёт.
– Пожар в цехе!
– Ме-е-е…
– Бе-е!
– Ни бе, ни ме, ни кукареку…
– Почему так говоришь? Между прочим, он оказался хорошей проверкой! Тебе самому, пожарным, да всем соседям, которые прибежали помочь! Ну вот скажи: не будь пожара, ты бы смог собой гордиться? С одной рукой и ломом в зубах, перелетая как вихрь над осыпающимся шифером с одной балки на другую, гася пламя и срывая рубероид – ты мог даже в самых своих ярких фантазиях предположить, что так сможешь? А пожарные, которые приехали быстро и не дали тебе сорваться с крыши в огонь – разве они не подарили тебе веру в человечество?
– Во что?
– Ну ладно – просто веру в то, что всё может быть хорошо?
– Ну подарили.
– Вот… а ты – цех, цех… Сколько хороших и ярких воспоминаний и всё из-за одной искорки, которую мы плохо спрятали, а ты выпустил на свободу! Да случись это опять, мы бы просто не смогли уже вести себя иначе! В ущерб себе и своему путешествию опять подсунули бы её тебе под ноги…
– Чтобы не лишать тебя радости! Понял? Так что кукареку здесь очень кстати!
– А это ещё почему?
– Открой словарь Даля, там чёрным по белому написано, что этим кличем возвещают победу.
Ладно, мы уже пришли к огромной чёрной дыре в горе, поэтому про пожар расскажу как-нибудь в другой раз, сейчас не время.
Мы стояли на старой заброшенной площадке перед тоннелем. Его распахнутая пасть, казалось… Шутки-шутками, но на самом деле казалось, что это чудовище, которое замерло перед прыжком. Ещё секунда, другая – в общем, мы не стали дожидаться, когда оно на нас бросится и сами пошли вперёд, чтобы… ну вот представьте, что это на самом деле разинутая пасть, и нам надо куда-то в желудок. Ведь правильным решением будет быстренько проскочить мимо зубов – мало ли что?
Через минуту свет от входа стал небольшим светлым пятном сзади. Пол был ровным и без какого-либо мусора. Лампочки наши в фонариках светили хоть и исправно, но особой радости не приносили. До потолка было не достать, стены, вдоль которых мы шли, становились всё темнее и теплее… странное ощущение, стало казаться, что их обшили бархатом. Если сначала у них и был какой-то цвет, то вскоре они стали непроницаемо чёрными, сжирающими весь свет, который ещё пытался выбраться из фонарей. Но вскоре и в них ничего не осталось, мы оказались в кромешной темноте. Я зацепился за переднюю тележку, чтобы не потерять равновесие попробовал ухватиться за соседа, но промахнулся и со всей силы ударился лбом об пол. Искры целым снопом высыпали из глаз, но их также мгновенно поглотил бархат. Наверно, тоннель слегка поворачивал, потому что, обернувшись назад, я не увидел даже малюсенькой точки света.
– Ты цел?
– Цел…
– Тогда вперёд, не останавливаемся! Может что-нибудь споём? – спросил Могулия, и, не дожидаясь ответа, затянул красивым тенором: – Снова долгий этап, снова смрад лагерей…
Через несколько секунд остальные дружно подхватили: «А над лагерем ночь, а над лагерем ночь, облетает листва…»
– Ребята, где вас эти двадцать лет носило? – с каким-то даже ужасом подумал я, а мне в ответ со всех сторон донеслось:
– И не в силах тебя
Отобрать у меня
Даже сволочь судья
Знаю, как тяжело
Когда в сердце тоска
Знать, такая судьба…
Эха не было, света не было, клаустрофобии у нас тоже не было – все наловчились по звуку определять, кто где идёт и не наступать друг другу на пятки. Или, как говорят велосипедисты – сидеть на колесе. Я, так как слов не знал, замыкал колонну.
Наконец, песня закончилась.
– Душевно-то как, – казалось, что со слезинкой в голосе сказал кто-то.
– А давайте ещё раз! – И они затянули по новой.
К четвёртому повтору я уже выучил слова и бодро шагал в середине группы.
Вскоре впереди появился свет. Это не был тот самый «свет в конце тоннеля» – или туннеля – как правильно? Впрочем, без разницы – где-то перед нами появилась тоненькая светящаяся ниточка, которая плыла и не давала себя догнать. На секунду мне показалось, что от нити отделилось небольшое светящееся облако, похожее на женщину в белом платье. Она вытягивала вперёд руку в чёрной перчатке по локоть, как бы говоря: «Смахни пыль…»
– Вы видите? – вскрикнул я...
-Обожди-ка, обожди-ка... - Ай повернула книжку картинкой к подруге, а потом вскочила с дивана и хлопнула рукой по пустой уже теперь верхней полке, - это же она, это же Yachikichiki! Когда только успела?!
-Что, пусто? - Ёй осуждающе покачала головой, - одеяло убежало, улетела простыня, и Чекушка, как лягушка, ускакала от меня... опять смылась?
-Ага.
-Ну и пусть, мы же не сторож сестре своей... вот смеху-то будет, когда она проснётся, а её нету!
- Вы видите?! - воскликнул я.
Ребята насторожились и перестали петь: «Что?»
– Вот! – я показал на женщину, стоящую слева от нас… которая должна была быть слева от нас, но растворившуюся ещё до того, как я начал махать руками.
– Ай, – они отмахнулись от меня как от ребёнка, который боится заходить в тёмную комнату, потому что у него там монстры под кроватью.
Через некоторое время исчезла и нить, невидимая для моих попутчиков, зато где-то далеко, очень далеко появилась другая светящаяся точка, которая росла, росла, пока не превратилась в наш долгожданный выход! Казалось, что впереди нас к себе манили несколько солнц – настолько ярким был свет из неплотно прикрытых ворот. Мы ускорили шаг, а под конец вообще чуть не бежали. Вскоре тоннель закончился, и мы распахнули ворота…
Лучше б он не кончался! Лучше б мы ничего не распахивали!
– Что это?
– Кто это?
– Где это?
Не обошлось и без меня: – когда это?
Стоял тусклый день. К нашему тоннелю тянулась неоконченная насыпь. Одна за одной подъезжали маленькие машинки – я такие видел в документальном фильме про строительство не то ГОЭРЛО, не то Днепрогэса в тридцатых годах прошлого века – из них высыпали грунт, ловкие рабочие в грязных и рваных бушлатах разравнивали его и кидались к следующей машине, скользя по снегу. Со всех сторон стройплощадка была окружена вышками с наблюдателями в гладенькой новой форме.
Ячикичики спрыгнула с верхней полки: «Мне кажется, ты зря обозвала картинку автора. Он же иносказательно, не про географические местности, а про свою душу. Я бы на его месте нарисовала так:
– О, глубоко! Тогда я так, я тоже рисовать люблю:
– О, мрачно. Ты как-то мрачно смотришь на жизнь, несмотря на юные годы. Давно рисуешь?
– Что рисуешь?
– Я больше люблю про сотворение мира. – Застеснялась проводница.
– Серьёзная тема! – Ай захлопнула книжку. – Ну, тащи свои рисунки, посмотрим.
– Уймись, – перебила её Ёй, – ладно бы ромашки на лугу или русалок на деревьях, а тут сказки про сотворение мира! Читай давай!
– Почему сказки? – обиделась проводница, – я с натуры рисовала. Только я их с собой не брала.
– Читай! – Ёй опять повернулась к Ай.
Откуда-то издалека донёсся гудок паровоза – я такое тоже слышал в старых фильмах – там, чуть дальше, внизу, стоял эшелон и такие же грязные люди, только маленькие, пересыпали грунт из вагонов в эти машинки, снующие туда-сюда. Наконец, последний вагон был очищен. Именно в этот момент паровоз дал гудок и медленно тронулся куда-то в серый туман. Навстречу ему пыхтел другой, но не с открытыми вагонами, а с теплушками. Вскоре ворота первой распахнулись и из них на землю посыпались люди. Странные, разношёрстно одетые, они по одному перебегали к какому-то административному бараку, быстро строились в колонны по три, и потом так же быстро уходили по дороге, скрывающейся в овраге. Им на смену высыпался следующий вагон, потом другой, ещё и ещё.
– Как-то мне здесь не очень, пойду-ка я обратно, – начал я.
– Если честно, то и я рассчитывал совсем на другое, – добавил Могулька.
– Да ладно! На что? На море, пляж и девушек в бикини? – усмехнулся Надолька. – Это так пошло.
– Почему это?
– Прятать естественную красоту за всякими бикинями… – начал было Надолия, но в этот момент нас заметили.
– А ну стоять! – в нашу сторону побежало сразу несколько человек в шинелях и синих фуражках с красным околышем. Все были вооружены винтовками, и только первый, самый крикливый, в одной руке держал револьвер, а второй удерживал поводок, к которому была прикреплена овчарка с оскаленной мордой.
– Стоять, стрелять буду, – кричал он, поэтому мы быстро нырнули обратно в темноту. Прямо добежать они к нам не могли, нас разделял ещё до конца не засыпанная узкая пропасть.
– Прячьтесь, все в укрытие!
– Поздно пить боржоми, через пять минут они перелезут на эту сторону пропасти, а собака ещё раньше. Валить надо!
– Собаку?
– Можно и собаку, но лучше отсюда!
– Уходим.
Но оказалось, что у нас не было и пяти минут. Крики раздались совсем рядом и на площадку перед тоннелем посыпались камни – кто-то спускался сверху!
– Бежим, – крикнул Нехай, и уже на ходу добавил: – Закрывай!
Кому он кричал, я так и не понял. Может Могульке с Надолькой, может мне, а может и таинственному Сим-Симу, но позади раздался не то взрыв, не то какой-то натужный выдох, тоннель заскрипел как старик и затих, кашлянув напоследок сильным порывом ветра нам в спины. Свет сзади померк, и мы опять оказались в кромешной темноте.
Почти. Мне показалось, что где-то или над нами, или в моей голове мелькнули крошечные серебряные нити, крутанулись, потом то ли завязались узлом, то ли просто запутались, и быстро скрылась вдали, как видение.
– Вы видели?
– Нет, что – видели?
– А вы? Вы что – ничего не видели?
– Ничего.
– Серебряные такие, как паутинки… Исчезли, растаяли…
– Гав! Гав! – мы все подпрыгнули чуть ли не до потолка, и только Нехай, отсмеявшись, добавил: – Гав!
– Что это было?
– Это я лаял!
– Это и так понятно, что Это было? – я кивнул назад. Хоть меня и не было видно, тем не менее все поняли, о чём речь.
– Ошибка аппроксимации… – и, чувствуя моё недоумение, добавил, а точнее – прокричал, – заменили кривую ломаными, придурки!
Через несколько минут нас буквально выплюнуло из тоннеля – на этот раз мы его прошли гораздо быстрее.
– А где ваши тележки?..
– Ну-ка, ну-ка, дай взглянуть. Они на самом деле такие замечательные? - Ёй заглянула в книгу через плечо Ай и отшатнулась. - Тьфу-тьфу-тьфу, это что такое?
-Собачка. Я нарисовала. - Ай повернулась к Ёй и неожиданно громко гавкнула.
-Лучше бы ты говорить научилась, - Ёй замолчала на секунду, а потом добавила: - или мяукать… а где тележки, я на них хотела взглянуть?
-Автор же ясно дал понять, что тележки потерялись!
-Ты ему своими картинками весь сюжет испортишь!
-Не-а, моя картинка внесюжетная, просто для красивости.
-Всё равно, если мы будем вставлять свои картинки и менять всё подряд, то до конца дочитаем не эту книжку неизвестного автора, а свою.
– Ну а какие минусы? Шучу-шучу, читаем не останавливаясь! – Ай кашлянула несколько раз, чтобы прочистить горло…
Горло не прочищалось...
P.S. От Автора: Если после этой главы тропинка кажется вам слишком туманной — загляните в мою лабораторию на BMAC. Там, в бесплатном доступе (в удобном формате EPUB), вас уже ждут продолжения: «Потаённый ребёнок» (§ 33) и «Запах свободы» (§ 33.1). Они расставят столбы и покажут ямы на этом странном пути, чтобы сюжет стал чуть яснее. Забирайте даром! Ну, а если по пути вы решите угостить автора чашкой кофе за его труды и муки перевода — буду безмерно благодарен!
1 Веди, Сусанин.