Не потому что умею, а потому что иначе мысли начинают скрестись изнутри, как мыши в черепной коробке. Это не хобби, а форма сосуществования моего анаболизма и с моим же катаболизмом.
Многие не любят то, что я пишу.
И что я пишу.
И как я пишу.
И — особенно — зачем я пишу.
Три вопроса, на которые у меня есть один ответ: потому что я раздавил пузырёк с чернилами, они растеклись и теперь мне приходится окунать палец (ну не гусиное же перо!) в эту лужу и писать, пока они не высохли.
Кому-то кажется, что у меня перепутаны наука, философия, религия и ещё какая-то эзотерика.
Милые мои.
Чтобы понять мою писанину, надо просто знать:
в моих книжках нет ни науки,
ни философии,
ни религии,
ни эзотерики.
Есть немысли.
Есть ненауки.
И — самое главное — нефилософии здесь тоже навалом.
Если вам кажется, что это наука, — это ошибка аппроксимации интерполяционного полинома Лагранжа в призме из коньячного дистиллата.
Если кажется, что философия, — это просто Предел границы, по которой ползёт похмельный таракан в поисках Границы предела. Кстати, я не пью, поэтому мысли этого самого таракана могу только придумать.
Если мерещится религия — значит, вы просто забыли, что рассвет в полночь — тоже бред, но красивый.
Если эзотерика — вы не там ищете границу между «здесь» и «там», потому что её всё равно нет, пока на неё никто не смотрит.
Так что читайте меня как описание рассвета в полночь (или заката в полдень).
Бред, он и есть бред.
Но я люблю писать.
Остальное — дело вкуса.
А вкус у всех испорчен по-разному.